Не очень повезло с погодой - прохладно было и пасмурно. Но мы все равно довольны. А я еще получила и огромный заряд вдохновения.

Еще расскажу вам по секрету на отдыхе мы отпраздновали свой первый юбилей - деревянную свадьбу (5 лет).

Пейзажи фоткала на обратном пути. А цветы росли у хозяйки.

(взято из интернета)

Истории из книги Светланы Алексиевич «Последние свидетели. Соло для детского голоса».

«ОН ОГЛЯНУТЬСЯ БОЯЛСЯ…»

Женя Белькевич — 6 лет.

Июнь сорок первого года…

Я запомнила. Я была совсем маленькая, но я все запомнила…

Последнее, что я запомнила из мирной жизни — сказку, мама читала ее на ночь. Мою любимую — о Золотой рыбке. Я всегда у Золотой рыбки тоже что-нибудь просила: «Золотая рыбка… Миленькая золотая рыбка…». И сестричка просила. Она просила по-другому: «По щучьему велению, по моему хотению…». Хотели, чтобы мы поехали на лето к бабушке, и чтобы папа с нами поехал. Он такой веселый.

Утром проснулась от страха. От каких-то незнакомых звуков…

Мама с папой думали, что мы спим, а я лежала рядом с сестричкой и притворялась, что сплю. Видела: папа долго целовал маму, целовал лицо, руки, а я удивлялась: никогда раньше он так ее не целовал. Во двор они вы*шли, держась за руки, я подскочила к окну — мама повисла у папы на шее и не отпускала его. Он оторвал ее от себя и побежал, она догнала и снова не пускает и что-то кричит. Тогда я тоже закричала: «Папа! Папа!».

Проснулись сестричка и братик Вася, сестричка смотрит, что я плачу, и она закричала: «Папа!». Выскочили мы все на крыльцо: «Папа!». Отец увидел нас и, как сейчас помню, закрыл голову руками и пошел, даже побежал. Он оглянуться боялся.

Солнце светило мне в лицо. Так тепло… И теперь не верится, что мой отец в то утро уходил на войну. Я была совсем маленькая, но мне кажется, я сознавала, что ви*жу его в последний раз. Больше никогда не встречу. Я бы*ла совсем… совсем маленькая…

Так и связалось у меня в памяти, что война — это когда нет папы…

«Я — ТВОЯ МАМА…»

Тамара Пархимович — 7 лет.

Всю войну я думала о маме. Маму я потеряла в первые дни…

Мы спим, а наш пионерский лагерь бомбят. Выскочили из палаток, бегаем и кричим: «Мама! Мама!». Меня воспитательница за плечи трясет, чтобы успокоилась, а я кричу: «Мама! Где моя мама?». Пока она меня к себе не прижала: «Я — твоя мама».

У меня на кровати висели юбочка, белая кофточка и красный галстук. Я их надела, и мы пошли пешком в Минск. По дороге многих детей встречали родители, а моей мамы не было. Вдруг говорят: «Немцы в городе…» Повернули все назад. Кто-то мне сказал, что видел мою маму — убитую.

И тут у меня провал в памяти…

Как мы доехали до Пензы — не помню, как меня привезли в детдом — не помню. Чистые страницы в памяти… Помню только, что нас было много, спали по двое на одной кровати. Если одна заплакала, то и другая плачет: «Мама! Где моя мама?». Я была маленькая, меня хотела удочерить одна нянечка. А я думала о маме…

Иду из столовой, дети все кричат: «Приехала твоя ма*ма!». У меня в ушах: «Твоя ма-а-а-ма… Твоя ма-а-а-ма…». Мама мне снилась каждую ночь. Моя настоящая мама. И вдруг — она наяву, но мне казалось, что это во сне. Вижу — мама! И не верю. Несколько дней меня уговаривали, а я боялась к маме подходить. Вдруг это сон? Сон! Мама плачет, а я кричу: «Не подходи! Мою ма*му убили». Я боялась… Я боялась поверить в свое счастье…

«ЖИТЬ ХОЧУ! ЖИТЬ ХОЧУ!..»

Вася, 4 года

Мне никто не верит... Даже мама не верила... Когда после войны стали вспоминать, она удивлялась: «Ты не мог сам это запомнить, ты был маленький. Тебе кто-то рассказал...»

Нет, я сам помню...

Рвутся бомбы, а я цепляюсь за старшего брата: «Жить хочу! Жить хочу!» Боялся умереть, хотя что я мог тогда знать о смерти? Ну, что?

Сам помню...

Мама отдала нам с братом последние две картошины, а сама только смотрела на нас. Мы знали, что картошины эти последние. Я хотел ей оставить... маленький кусочек... И не смог. Брат тоже не смог... Нам было стыдно. Ужасно стыдно.

Нет, я сам...

Увидел первого нашего солдата... По-моему, это был танкист, вот это точно не скажу... И побежал к нему: «Папа!!» А он поднял меня на руки к небу: «Сынок!»

Я все помню...

Я помню, как взрослые говорили: «Он — маленький. Не понимает». А я удивлялся: «Какие странные эти взрослые, почему они решили, что я ничего не понимаю? Я все понимаю». Мне даже казалось, что я понимаю больше, чем они, потому что я не плачу.

Война — это мой учебник истории. Мое одиночество... Я пропустил время детства, оно выпало из моей жизни. Я человек без детства, вместо детства у меня была война.

«ТЁТЕНЬКА, ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ НА КОЛЕНИ...»

Марина, 4 года

А мамку с папой я не нашла. Даже фамилии своей настоящей не знаю.

Подобрали меня в Москве на Северном вокзале.

— Как зовут? — спросили в детдоме.

— Мариночка.

— А фамилия?

— Фамилии не помню...

Записали Марина Северная.

Хотелось все время есть. Но еще больше хотелось, чтобы кто-то обнял, приласкал. А ласки было мало, кругом война, у всех — горе. Иду по улице...

Впереди мама детей своих ведет. Одного возьмет на руки, пронесет, этого поставит — другого берет. Сели они на скамеечку, и она посадила меньшего к себе на колени. Я стояла, стояла. Смотрела, смотрела. Подхожу к ним:

«Тетенька, возьмите меня на колени...» Она удивилась... Я опять ее попросила: «Тетенька, ну пожалуйста...»

«БРАТИК ПЛАЧЕТ, ПОТОМУ ЧТО ЕГО НЕ БЫЛО, КОГДА БЫЛ ПАПА...»

Лариса, 6 лет

Вспомню о моем папе... И о моем братике...

Папа был в партизанах. Фашисты его схватили и расстреляли. Маме женщины подсказали, где их казнили: папу и еще несколько человек. Она побежала туда, где они лежали... Всю жизнь вспоминала, что было холодно, ледяная корка на лужах. А они лежали в одних носках...

Мама была беременная. Ждала нашего братика.

Нам надо было прятаться. Партизанские семьи арестовывали. Забирали с детьми... На крытых брезентом машинах...

Долго сидели у соседей в погребе. Уже начиналась весна... Лежали на картошке, а картошка прорастала... Заснешь, а ночью росточек выскочит и щекочет возле носа. Как жучок. Жучки у меня жили в карманах. В носочках. Я их не боялась ни днем, ни ночью.

Вышли мы из погреба, и мама родила братика. Он подрос, начал говорить, и вспоминаем мы папу:

— Папа был высокий...

— Сильный... Как подбросит меня на руках!

Это мы с сестрой говорим, а братик спрашивает:

— А я где был?

— Тебя тогда не было...

Он начинает плакать, потому что его не было, когда был папа...

К врачу Антоновна не пошла, и так много читала и знала, что к чему. Да, и подруги о себе часто рассказывали, делились ощущениями. Тебе, говорили, Антоновна, крупно повезло. Это же надо, так легко климакс переносишь!

Как сглазили подруги. Стали вскоре происходить с Антоновной странные вещи. Понимала она, что это гормональные изменения в организме, которые бесследно не проходят. Отсюда, наверное, и беспричинная смена настроения, и головокружение, и слабость.

Все труднее стало Антоновне наклоняться к внучке Лизоньке, аппетит пропал, спина болеть стала как-то по-новому. По утрам часто отекало лицо, а по вечерам - ноги. Какое-то время на свои недомогания Антоновна особого внимания не обращала. Первыми забили тревогу невестки: какая вы, мама, квелая стали, бледная. Сходите к врачу, сделайте УЗИ, не тяните, с такими делами не шутят!

Антоновна молчала. Сомнения, что с ней что-то неладно, и так уже давно поселились в ее душе. А тут еще стала сильно болеть грудь, ну просто огнем горит, не дотронуться. Низ живота тянет, спать не дает. Часто бессонными ночами под мерное похрапывание мужа, лежала Антоновна на спине, уставившись в потолок, и тихо плакала, думая о будущем и вспоминая прошлое.

Ну как же не хотелось ей умирать! Ведь только пятьдесят два еще, до пенсии даже не дотянула. С мужем дачу начали подыскивать, решили на природе побольше побыть. Сыновья такие замечательные, на хороших работах. Невестки уважительные, не дерзят, помогают седину закрашивать, советуют, что из одежды купить, чтоб полноту скрыть.

Внучка единственная, Лизонька, просто золотая девочка, не нарадоваться. Фигурным катанием занимается, в первый класс осенью пойдет. Рисует хорошо, уже вязать умеет – бабушка научила.

Как же быстро жизнь пролетела! Кажется Антоновне, что и не жила еще совсем. Вот младшего сына только что женила, еще детей от него не дождалась, а тут болезнь, будь она неладна! Утирала Антоновна горячие слезы краем пододеяльника, а они лились и лились по ее щекам. По утрам под глазами образовывались синие круги, лицо потемнело, осунулось.

***

Кое-как пережила Антоновна весну и лето, а к осени совсем ей плохо стало. Одышка, боль в спине страшная почти не отпускает, живот болит нестерпимо. Решилась, наконец, Антоновна записаться на прием к врачу и рассказать о своих страданиях мужу.

В женскую консультацию Антоновну сопровождала почти вся семья. Муж, Андрей Ильич со старшим сыном остался в машине, а обе невестки ожидали ее в коридоре.

С трудом взобравшись на смотровое кресло и краснея от неловкости, Антоновна отвечала на вопросы докторши: когда прекратились месячные, когда почувствовала недомогание, когда в последний раз обследовалась. Отвечала Антоновна долго, успела даже замерзнуть на кресле, пока докторша заполняла карточку, мыла руки, натягивала резиновые перчатки.

Докторша осматривала Антоновну основательно, все больше хмурясь и нервничая. Потом бросила короткое «одевайтесь» и подсела к телефону. Антоновна трясущимися руками натягивала непослушную юбку и с ужасом слушала разговор докторши.

-- Онкодиспансер? – кричала та в трубку. – Это из пятой. У меня тяжелая больная, нужна срочная консультация. Срочная! Да, да… Видимо, последняя стадия. Я матки не нахожу. Пятьдесят два… Первичное обращение. Да, не говорите… Как в лесу живут. Учишь их, учишь, информация на каждом столбе, а лишний раз к врачу сходить у них времени нет. Да, да, хорошо, отправляю.

Закончив разговор, докторша перешла к столу и стала оформлять какие-то бумаги.

- Вы сюда одна приехали, женщина?

- Нет, с мужем, с детьми, на машине мы, -- тихо ответила Антоновна онемевшими губами. Только сейчас почувствовала она сильнейшую боль во всем теле. От этой боли перехватывало дыхание, отнимались ноги, хотелось кричать. Антоновна прислонилась к дверному косяку и заплакала. Акушерка выскочила в коридор и крикнула:

- Кто здесь с Пашковой? Зайдите!

Невестки вскочили и заторопились в кабинет. Увидев свекровь, все поняли сразу. Антоновна плакала и корчилась от боли, словно издалека доносились до нее обрывки указаний докторши: немедленно, срочно, первая больница, онкология, второй этаж, дежурный врач ждет… Вот направление, вот карточка… Очень поздно, сожалею… Почему тянули, ведь образованные люди…

В машине ехали молча. Андрей Ильич не стесняясь шмыгал носом, время от времени утирая слезы тыльной стороной ладони. Сын напряженно всматривался на дорогу, до боли в пальцах, сжимая в руках руль.

На заднем сидении невестки с двух сторон поддерживали свекровь, которую покидали уже последние силы. Антоновна стонала, а когда боль становилась совсем уже нестерпимой, кричала в голос, вызывая тем самым у Андрея Ильича новые приступы рыданий.

Иногда боль на несколько мгновений утихала, и тогда Антоновна успевала увидеть проплывающие за окнами машины пожелтевшие кроны деревьев. Прощаясь с ними, Антоновна мысленно прощалась и с детьми, и с мужем, и с внучкой Лизонькой. Уж не придется ее больше побаловать вкусными пирожками. А кто теперь поведет ее в первый класс, кто встретит родимую после уроков? Кто обнимет ее крепко-крепко, кто поцелует ее, кто восхитится ее первыми успехами?..

***

В диспансере долго ждать не пришлось. Антоновну приняли сразу. Семья в ужасе, не смея присесть, кучкой стояла у окна. Андрей Ильич уже не плакал, а как-то потерянно и беспомощно смотрел в одну точку. Невестки комкали в руках платочки, сын молча раскачивался всем телом из стороны в сторону.

В кабинете, куда отвели Антоновну, видимо, происходило что-то страшное. Сначала оттуда выскочила медсестра с пунцовым лицом и бросилась в конец коридора. Потом быстрым шагом в кабинет зашел пожилой врач в хирургическом халате и в бахилах. Затем почти бегом туда же заскочило еще несколько докторов.

Когда в конце коридора раздался грохот, семья машинально, как по команде, повернула головы к источнику шума: пунцовая медсестра с двумя санитарами быстро везли дребезжащую каталку для перевозки лежачих больных. Как только каталка скрылась за широкой дверью кабинета, семья поняла, что это конец. Андрей Ильич обхватил голову руками и застонал, невестки бросились искать в своих сумочках сердечные капли, у сына на щеке предательски задергался нерв.

Внезапно дверь кабинета снова распахнулась. Каталку с Антоновной, покрытой белой простыней, толкало одновременно человек шесть-семь. Все возбужденные, красные, с капельками пота на лбах. Бледное лицо Антоновны было открыто. Ужас и боль застыли в ее опухших глазах. Оттолкнув невесток, Андрей Ильич бросился к жене. Пожилой врач преградил ему дорогу.

-- Я муж, муж, -- кричал Андрей Ильич в след удаляющейся каталке. -- Дайте хоть проститься. Любонька, милая моя, как же так, мы же хотели в один день…

-- Дохотелись уже, -- медсестра закрывала на задвижку широкую дверь кабинета. – Не мешайте, дедушка, и не кричите. Рожает она. Уже головка появилась…

***

В родильном зале было две роженицы: Антоновна и еще одна, совсем молоденькая, наверно, студентка. Обе кричали одновременно и так же одновременно, как по приказу, успокаивались между схватками. Вокруг каждой суетились акушерки и врачи. Пожилой профессор спокойно и вальяжно ходил от одного стола к другому и давал указания.

-- И за что страдаем? – спросил профессор у рожениц во время очередного затишья.

-- За водку проклятую, она во всем виновата, проклятая, -- простонала студентка.

-- Ну, а ты, мать? -- обратился профессор к Антоновне и похлопал ее по оголенной толстой ляжке.

Антоновна помолчала немного, подумала, а потом тихо, ибо сил уже не было совсем, прошептала:

-- Да за любовь, наверное. За что ж еще? Вот день рождения мой так с мужем отметили. Пятьдесят второй годок. Побаловались немножко…

-- Не слабо, нужно сказать, побаловались, -- усмехнулся профессор. -- Так неужели, и правда, не замечала ничего или хитришь?

-- Да, что вы доктор! Если б я знала, если б только подумать могла!.. Стыд-то какой! Ведь я уже бабушка давно. Уверена была, что у меня климакс и онкология впридачу. Вот и в консультации матки не нашли, сказали, что рассосалась, рак, последняя стадия...

-- Срак у тебя, а не рак, -- профессор раздраженно махнул рукой. – Все мы живые люди, и, к сожалению, врачебные ошибки еще иногда имеют место быть. Но, хватит разговаривать, тужься, мать, давай. Твоя ошибка хочет увидеть свет!

***

Акушерка вышла из родильного зала довольная и исполненная важности. Будет что подружкам рассказать – не каждый день в наше время бабушки рожают.

- Пашкова Любовь Антоновна. Есть родные?

- Есть, -- хором ответила вся семья, делая шаг вперед.

- Поздравляю вас, - с нескрываемым любопытством разглядывая мужскую часть семьи, сказала акушерка. А кто отец-то будет?

- Я, - хрипло, не веря еще всему происходящему, сказал Андрей Ильич.

- Он, – одновременно ответили невестки, указывая на свекра.

– Обалдеть, - не удержалась от эмоций акушерка и добавила уже с явным уважением. - Мальчик у вас. Три пятьсот. Рост пятьдесят один сантиметр. Накрывайте поляну, папаша. Еще бы часик и неизвестно, что было бы… К самым родам поспели. Вот чудеса так чудеса. Зачем только в онкологию везли, не понимаю?

К исходу дней осенних - вот дела!

Какая-то Ежиха молодая

Не вовремя детишек родила.

Они сопят и плачут еле слышно,

Беспомощные, прячутся под мать.

А старики гадают: как так вышло,

И что, в конце - концов, предпринимать?

Придёт Зима с весёлым снежным хрустом,

Сугробы скроют норы без следа.

Ежихе глупой (чтоб ей было пусто!)

Не выходить потомство в холода.

А Осень собирала чемоданы,

Оставить пост готовилась уже,

Как в дом её негаданно - нежданно

Явилась делегация Ежей.

Неловко потоптались у порожка

И поклонились: "Ты уж нас прости,

Но задержись, родная, на немножко,

Чтоб малышня успела подрасти.

Нам времени всего-то нужно малость,

Чтоб выросли иголки у Ежат."

Расчувствовалась Осень и осталась,

С тех пор края бесснежные лежат.

А в декабре деревья дали почки...

... Дочурке на ночь сказку расскажи,

Как, попросив у Осени отсрочку,

Сезона ход нарушили Ежи.

© Наташа Ильичёва

А на двадцатом году появилась в жизни трещина.... Началось со старшего сына.

Меня родители воспитывали строго, и как подрос, наказывали по сторонам не заглядываться, а выбрать хорошую девушку по душе, жениться и строить семью. Я так и сделал и ни разу не пожалел. И детей своих этому учил. Только то ли времена изменились, то ли девушки другие пошли, но не может сын такой девушки отыскать, чтобы смотрела ему в глаза, а не ниже пояса, то есть в кошелек или в трусы. И деньги есть, и образование получает, и внешностью Бог не обидел, а все какая-то грязь на него вешается. И мается парень, и мы за него переживаем, словом, невесело стало в доме.

Дальше - хуже. Заболела теща, положили в больницу, там она через неделю и умерла. Отплакали, отрыдались......

Тесть остался один, не справляется. А родители жены попались просто золотые люди, между своими и ее родителями никогда разницу не делал. Забираем тестя к себе, благо место есть. Жена довольна, дети счастливы, ему спокойнее. Все бы хорошо, НО!

У тещи был пес, то ли черный терьер, то ли ризен, то ли просто черный лохматый урод. Забрали и его, себе на горе. Все грызет, детей прикусывает, на меня огрызается, гадит, гулять его надо выводить вдвоем, как на распорке. Вызывал кинологов, денег давал без счету чтоб научили, как с ним обходиться, без толку. Говорят, проще усыпить...

Но.. тут тесть сказал, что когда собачка умрет, тогда и ему пора. Оставили до очередного раза. Дети ходят летом в джинсах, с длинными рукавами: покусы от меня прячут, жалеют дедушку. К осени совсем кранты пришли, озверел, грызет на себе шкуру, воет. Оказывается, его еще и надо триминговать. Объехали все салоны, нигде таких злобных не берут. Наконец, знающие люди натакали на одного мастера, который возьмется. Позвонили, назначили время: 7 утра.

Привожу. Затаскиваю. Кобель рвется, как бешеный. Выходит молоденькая девчушка крошечных размеров. Так и так, говорю, любые деньги, хоть под наркозом (а сам думаю, чтоб он сдох под этим наркозом, сил уже нет).

Берет она у меня из рук поводок, велит прийти ровно без десяти десять, и преспокойно уводит его.

Прихожу как велено. Смотрю, эта девчушка выстригает шерсть между пальцами у шикарного собакера. Тот стоит на столе, стоит прямо, гордо, не шевелясь, как лейтенант на параде, а во рту у него его резиновый синий мячик. Я аж загляделся. Только когда он на меня глаз скосил, тогда я понял, что это и есть мой кобель. А эта пигалица мне и говорит:

- Хорошо, что Вы по-премя пришли, я вам покажу, как ему надо чистить

зубы и укорачивать когти.

Тут я не выдержал, какие зубы! Рассказал ей всю историю, как есть. Она подумала и говорит:

- Вы, говорит, должны вникнуть в его положение. Вам-то известно, что его хозяйка умерла, а ему нет. В его понимании вы его из дома украли в отсутствии хозяйки и насильно удерживаете. Тем более, что дедушка тоже расстраивается. И раз он убежать не может, то он старается сделать все, чтобы вы его из дома выкинули. Поговорите с ним по-мужски, объясните, успокойте....

Загрузил я кобеля в машину, поехал прямиком в старый тещин дом. Открыл, там пусто, пахнет нежилым. Рассказал ему все, показал. Пес слушал. Не верил, но не огрызался. Повез его на кладбище, показал могилку. Тут подтянулся тещин сосед, своих навещал. Открыли пузырь, помянули, псу предложили, опять разговорились. И вдруг он ПОНЯЛ! Морду свою задрал и завыл, потом лег около памятника и долго лежал, морду под лапы затолкал. Я его не торопил....

Когда он сам поднялся, тогда и пошли к машине.

Домашние пса не узнали, а узнали, так сразу и не поверили. Рассказал, как меня стригалиха надоумила, и что из этого вышло. Сын дослушать не успел, хватает куртку, ключи от машины, просит стригалихин адрес.

- Зачем тебе, спрашиваю.

- Папа, я на ней женюсь.

- Совсем тронулся, говорю. Ты ее даже не видел. Может, она тебе и не пара.

- Папа, если она прониклась положением собаки, то неужели меня не поймет?

Короче, через три месяца они и поженились. Сейчас подрастают трое внуков.

А пес? Верный, спокойный, послушный, невероятно умный пожилой пес помогает их нянчить. Они ему и чистят зубы по вечерам.

День первый

Моя милая надела на себя джинсы, которые носила в девятом классе . Едва застегнула . На моё робкое замечание, что она помещалась в эти джинсы исключительно в положение лёжа последние пять лет . я получил затрещину . и за что ?! Непонятно .

День второй

Мне кажется, Катя начинает сходить с ума . Да ладно, пусть худеет, но зачем же над всеми остальными издеваться ? На ужин вся семья ела что-то, напоминающее несолёный рис . Зараза-тёща активно поддержала Катю .

День третий

На работу не шёл, а бежал . Ждал обеденного перерыва как манны небесной . Коллеги смотрели с жалостью . Кто-то пошутил : " Тебя что, жена не кормит ?!" Шутники, блин . Вечером тесть пытался потребовать у женщин нормальный ужин . Ему дали тарелку с морковным рагу . Ну и ребёнка они вырастили ! Над родным отцом так издеваться !

День четвёртый

Кот попросился на волю . Подозреваю,что не к кошкам . Бедняга как полноправный член семьи тоже питается диетическими продуктами . А на улице всё-таки водится настоящее, а не соевое мясо .

День пятый

А тёща всё-таки человек . Исхитрилась пронести в дом мимо бдительной Кати кулёк с конфетами . Надо запомнить, что она такие любит, и как-нибудь её купить . Боже ! Я ? Тёще ? Конфеты ? Вот довели !

День шестой

Всё, надоело . Пытался объяснить любимой жене, что мужчина должен хорошо кушать, иначе у него ни на что не будет сил. Не помогло .

День седьмой

Ура, пятница ! После работы - жареная картошечка с сосисками, и никаких варёных овощей ! Быстро вернули с небес на грешную землю : " Милый, ты вернёшься домой пораньше, сегодня ведь стиральную машинку привезут..."

Вечером тёща подстерегла меня у входа в ванную и молча сунула в руку бутерброд с салом . Чуть не прослезился и прошептал : " Спасибо, мама ". Вот героическая женщина . И где она его прячет ?

День восьмой

Всё пропало . Кот нашёл на балконе тёщину заначку . Ночью слышал, как он рычал, раздирая сало зубами . Побоялся к нему приближаться, чтобы отобрать . Лежал без сна и завидовал .

День девятый

В гости явилась Катина подружка. С тортом . И искренне недоумевала по поводу предложенных ей блинчиков из кабачков. Рассказывала Кате о вреде для организма тепличных кабачков . Я, оказывается, недооценивал эту милую, чудесную сплетницу и скандалистку Людочку . Но рано радовался . Она допустила чудовищный промах . Сказала Кате : " Дорогая, ты похудела ... "

День десятый

Кажется, назревает буря . Катя достала из шкафа те самые треклятые джинсы . И ... джинсы застегнулись на ней легко ! Странно . Я мог бы поклясться, что ни на один сантиметр моя любимая не похудела (вот ведь парадокс - все похудели, а Катя нет) . И тут меня озарило - да здравствует швейная машинка и тёщины умелые руки !

... А "эталонные" джинсы я спрятал подальше . Куда - видел только кот . Но он меня не выдаст

И тихо шепчет Крошечке своей:

«Ты только не болей, мой Зайчик сладкий,

Прошу тебя, ты только не болей…»

Когда болезнь к ребёнку подступает,

Рыдает материнская душа.

И мама до утра не засыпает,

К щеке прижав ладошку малыша…

Когда блестят глаза не от веселья,

Когда температурит сын иль дочь,

То сердце мамы плачет от бессилья,

Пытаясь все болезни превозмочь…

Укутав нежно Счастье в одеяло,

Прижав своё Сокровище к груди,

Она без перерыва повторяла:

«Уйди, болезнь, от сына прочь уйди!;»

И ни одно лекарство так не лечит,

Как мамина забота и тепло…

Любовь – ребёнка счастьем обеспечит,

Отгонит все недуги, беды, зло…

Для матери важней всего на свете

Здоровье, счастье собственных детей.

И точно так же маму любят дети,

Взрослее став, заботятся о ней…

Прошли года… В кровати мать больная,

Ей шепчут двое взрослых сыновей:

«Ты только не болей, моя родная,

Прошу тебя, ты только не болей…»

© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт, 2011

Я волосы покрашу фиолетовым.

И выброшу из дома нафиг валенки...

А может и оставлю их на лето.

Я заведу себе штук пять собак,

А может коз, на этаже,так пятом.

И буду слушать, как сосед-дурак

Меня за стенкою обкладывает матом.

Спать буду днём, пока все на работе,

А ночью, этих гадов сна лишая,

Я лёгким ангелом в весьма тяжёлой плоти,

Станцую вальс под музыку Рамштайна.

Да, не забыть с балкона сбросить шарик,

Наполненный водою с чёрной тушью,

Когда пойдёт какой-нибудь лошарик!!!

На просьбу мою жалкую старушью:

Мол, посмотри, милок я обронила...

Что именно - пока ещё не знаю.

Так, надо дверь уже сейчас бронировать...

Пока я помню и соображаю...

Я буду очень милою старушкою,

Ну,может,чуть бандитского пошиба,

И закажу себе из бронзы клюшку я...

Эх, главное, чтоб память не отшибло!

надеюсь наши советы вам помогут.

1) Место обитания.

Места хенд-мейдерам (далее ХМ) надо много. лучше всего подойдет большая комната с кучей полочек, коробочек и двумя-тремя столами. помните, сколько бы полочек вы не сделали ваш новый питомец займет их все! и наверняка потребует еще. коробочки также буду заняты и забыты различным мусором. никогда не прибирайтесь в жилище ХМ т. к. то, что для вас мусор, для них ценнейшие предметы!

Спальное место вашего питомца должно быть комфортным, а рядом обязательно должна быть тумба с лампой, вдруг приступ активности нападет на него посреди ночи.

также в комнате обязательно должны быть: компьютер с доступом в интернет (иначе ХМ займет ваш), много бумаги, альбомов, тетрадей, ручки, карандаши и другие письменные принадлежности а также различные инструменты (здесь предпочтения ХМ могут сильно отличаться, поэтому закупать инструменты лучше не заранее, а вместе с вашим питомцем. но никогда не отправляйте его в магазин одного! иначе ХМ принесет домой кучу всего кроме того за чем вы его отправили)

2) Кормление.

Рацион вашего питомца должен быть разнообразным. но при этом таким что бы еду можно было быстро съесть и уйти в комнату, а лучше утащить еду с собой. учтите, ХМ не будет готовить еду ни себе ни вам. (разве что лепить овощи и фрукты из пластики, но они не съедобны)

3) особенности жизни.

Большую часть времени ХМ проводит в своей комнате, и что-то там делает. если ваш питомец сильно увлечен процессом ему лучше не мешать, и вообще не заходить на его территорию. Если не давать вашему питомцу творить днем, он перейдет в ночной режим жизни (будьте осторожны, если ваш ХМ перестанет высыпаться он может начать злиться или впасть в депрессию). время от времени ХМ надо выгуливать, дабы ваш питомец подышал свежим воздухом. вытащить его из дома очень не просто, лучшие способы уговорить его пойти погулять: сходите с ним по магазинам (не берите с собой много денег, ибо потрачены будут все), Предложить ему по фотографировать его изделия на природе, отправить его участвовать в ярмарке. другими способами вы наврятли выманите его на свежий воздух.

порой ваш питомец может вести себя не совсем адекватно (например запекать в духовке бусины, приносить с барахолки бесформенную одежду и тут же разрезать её на тряпочки, собирать пуговицы, использовать вещи как угодно, только не по прямому назначению и д. р.)

и помните, ЭТО не мусор, а новые материалы!

Что на мне штанишки – не новьё…

Я тебя люблю и понимаю,

Что нехватка денег на жильё…

Что нужны сандалики для брата,

У него невесты есть уже…

Мама, мне не нужно сладкой ваты…

Главное – покой в твоей душе…

Ты – моя подружка и опора…

Мне бы слёз твоих не замечать…

Не идёшь ты всё на уговоры.

Надо срочно мультики включать…

Ну, давай с тобой я поиграю,

Почитаю сказочку, спою.

Если будешь плакать – наругаю

И компотик вкусный не налью…

Хорошо, что мама, ты не куришь,

Как другие тёти со двора…

А когда ты грозно брови хмуришь,

Знаю, что в кроватку мне пора…

Мама, а зачем все дяди, тёти

говорят за гривни, да рубли?

Ну, когда ж уже вы все поймёте,

Мы, детишки – счастье всей земли…

Главное, чтоб были мы здоровы,

А невзгоды снимет, как рукой…

Мой велосипед не очень новый,

Но зато счастливый я какой!

Мама, обойдусь без шоколадки…

Каша тоже вкусная твоя…

Лучше поиграй со мною в прятки,

Мне ведь скучно, честно говоря…

Ты спешишь работать, понимаю.

Ждут меня прививки, детский сад...

Но когда тебя я обнимаю,

То в сердечке ласточки парят…

Ты поплачь потом, от счастья только,

В день, когда о внуке весть скажу…

Если б мама знала ты насколько,

Я твоей улыбкой дорожу…»

Я ребёнка взгляд случайный встречу

И невольно катится слеза…

Может быть, об этом каждый вечер

Шепчут мамам детские глаза…

(из интернета)

Но резко, стихийно, накрыт был волной.

Вода прибывала — народ мирно спал.

О том, что случится никто и не знал.

Во сне улыбаясь, спал мальчик и мать,

Что было потом, трудно даже сказать…

Проснувшись вдруг в мутной холодной воде,

Мать в ужас пришла, вдруг поняв: быть беде!

Ручонками обнял за шею сын мать:

— Мы ведь не утонем, нас будут спасать?

— Нет-нет, мой родной, ты не плачь, нас спасут,

Сейчас нас услышат, на помощь придут.

Сын глазки от ужаса просто закрыл,

Но водный поток их в себя поглотил…

Весь город стонал, выл от горя, кричал.

Но странно… людей ведь никто не спасал.

Никто не подал им тревожный сигнал

Насмешка стихии? Звериный оскал?

Виновники знали, но подло молчали,

А люди ведь гибли, тонули, кричали:

Подростки, мужчины, женщины, дети.

Детишки, не жившие даже на свете…

Ревела вода и стонали ветра…

Их крики о помощи стихли с утра.

Такие же люди, как ты и как я:

Чьи-то друзья, или чья-то семья.

Пусть плачет планета, прозреет страна,

Россия, ведь ты никому не нужна!

Нас травят, стреляют, Нас топят и жгут,

Нас голодом морят — Народ предают.

Но кто мы, слепцы, Или стадо быков?

От ста миллионов — Пять тысяч «голов»?

Насмешка стихии??? Куда уж страшней

Гнилое нутро Лживых подлых людей!

Прозрей, мой народ, И сплотись воедино.

Очнись, и пойми, Что Россия — едина.

Нельзя позволять нам такого вовек.

И… будь ЧЕЛОВЕКОМ, коль ты —человек!!!

Взято с ирнтернета, автор неизвестен.

В момент этого кошмара и хаоса некий мужчина оставил дома жену, убедившись в ее безопасности, и бросился в школу, где должен был находиться его сын. Прибежав туда, он обнаружил, что здание расплющилось. Оправившись от шока, он вспомнил свое обещание, которое дал когда-то сыну:

— Что бы ни случилось, я всегда приду к тебе на помощь!

Слезами наполнились его глаза. Он смотрел на груду обломков на том месте, где когда-то была школа. Все выглядело совершенно безнадежным, но он помнил о своем обещании сыну!

Он стал вспоминать, куда отводил сына каждое утро. Вспомнил расположение класса, который должен был находиться в правом заднем углу здания. Он бросился туда и стал разбирать камни.

Тем временем к школе подошли другие убитые горем родители, которые в отчаянии восклицали:

— Мой сын! Моя дочка!

Некоторые родители из добрых побуждений старались оттащить убитых горем людей от развалин, убеждая:

— Слишком поздно!

— Они погибли.

— Вы не сможете им помочь!

— Пошли домой!

— Будьте реалистами, здесь уже ничего не сделаешь! Отец к каждому родителю обращался с одним вопросом:

— Ты намерен мне помочь?

И продолжал камень за камнем разбирать завал, чтобы добраться до сына.

Появился начальник пожарной команды и попытался отогнать всех от остатков школьного здания, объясняя:

— Сейчас всюду вспыхивают пожары, происходят взрывы. Вы подвергаете себя опасности. Мы сами обо всем позаботимся. Идите домой.

Отец в ответ спросил:

— Ты намерен мне помочь?

Он мужественно продолжал разбирать завал один, потому что должен был сам убедиться, жив его сын или погиб.

Он копал 8 часов... 12 часов... 24 часа... 36 часов. Наконец на 38-м часу он отодвинул огромный камень и услышал голос своего сына.

— Арманд! — окликнул его отец по имени. И услышал в ответ:

— Папа?! Это я, папа! Я сказал другим детям, чтобы они не беспокоились. Я сказал им, что если ты жив, то спасешь нас. Ведь ты обещал: "Что бы ни случилось, я всегда приду на помощь!" И ты это сделал, папа!

— Что там у вас происходит? Как там? — спросил отец.

— Нас осталось четырнадцать из тридцати трех, папа. Мы все напуганы, голодны, хотим пить. И все ждали тебя.

Когда здание рухнуло, то образовалась ниша, и это спасло нас.

— Давай, сын мой, выходи!

— Нет, папа! Пусть другие дети выходят первыми, потому что я знаю, что ты меня спасешь. Что бы ни случилось, ты придешь мне на помощь.

Автор: Марк В. Хансен

- Папа, папа, миленький, не бей! –

Слышен крик и хлесткие удары,

Приглушенный плач из-за дверей...

Сколько жертве пьяного кошмара?

Три, четыре годика всего?

Голосок срывается от боли –

Это «папа» сына своего

Истязает, мучает в неволе...

- Мамочка, прости меня, прости!

Страх в глазах малютки, слёзы градом:

Чтобы мать до зверства довести

Много сил и опыта не надо –

Оказаться просто под рукой,

На глаза попасться ненароком -

И проклятья матерной рекой

Разразятся в бешенстве жестоком...

На ногах ожоги - кипяток...

На спине – следы от сигареты...

Там синяк, а здесь – кровоподтёк...

Перелом кистей... - «Сама упала где-то»...

Врёт в больнице «мамочка» врачам,

Плачущим от этих страшных пыток

Над ребёнком... слёзы в три ручья...

«Дочь моя, так что ревёте вы-то?»

Кажется, что мир сошёл с ума,

Если заглянуть под крышу дома...

Темнота сознанья...в душах – тьма...

Homo Sapiens, увы, уже не homo...

Хуже зверя тот, кто бьёт детей,

Руку поднимая на святое...

Каждого молю сейчас: НЕ БЕЙ,

Береги дитя своё родное...

Может быть, сейчас, когда пишу

Эти болью плавленые строчки,

В комнату заходит к малышу

В предвкушенье бойни пьяный отчим...

Господи, помилуй...отрезви

Души человеческие, Боже...

Пусть моя молитва о любви

Защитит детей...спасёт...поможет...

И вот теперь по дому уже бегает с лепетом маленькая копия мужа - наша маленькая дочка.

Многое вспоминалось так, как буд-то это было совсем недавно - на прошлой неделе. А некоторое как из другой жизни.

На фотографиях видно, как за это время изменились ребята. Вспоминается, что происходило во времена, запечетленные на фото.

Знаете, совсем не чувствую печали из-за окончания студенчества. В душе осталось осознание, что это очень радостное и беззаботное время. Ничуть не жалею о том, что попала именно в эту группу. Хотя все 21 человек (и я в их числе) попали в нее совершенно случайно, поддавшись уговорам одного из преподавателей. Лично я ему благодарна всей душой.

Фото по очереди: 1 курс (2), 2 курс (2), 3 курс (2), защита диплома.

Не смей менять мое сознанье,

Не смей затронуть струны сердца.

Мне ни к чему твое признанье.

Зачем мне в кофе сыпать перца?...

Не смей менять цвета на черный,

Своим вниманьем затопляя.

Я не подопытный ученых -

Не стану прыгать, забавляя.

Не закрывай мне в окнах солнца,

Считая, что его заменишь.

Не буду я твоим питомцем,

Которого ты обогреешь.

Не нужно мне читать морали,

Что надо всем к любви стремиться.

Любовь взаимной лишь бывает,

Свободной, вольной, словно птица.